Написать в Минкульт.инфо

Коллективный систематизированный обзор СМИ в помощь Министерству культуры РФ

Выберите регион


«Нуреев» в Большом — вершина когнитивного диссонанса

Добавлено 11 декабря 2017

Чиновники и люди из окружения Путина восторгаются балетом арестованного режиссера. Кого это удивляет?

Владимир Мединский на предпремьерном показе балета «Нуреев» в Большом театре. Фото: Валерий Шарифулин / ТАСС
Словосочетание «когнитивный диссонанс» давно стало штампом при описании российской реальности, но, как выясняется теперь, до сих пор настоящего когнитивного диссонанса мы не видели; тут, наверное, уместен еще один штамп — когда начиналось дело «Седьмой студии», слишком многие сравнивали Кирилла Серебренникова с Всеволодом Мейерхольдом, и вот как бы это выглядело: Мейерхольд уже арестован, а в театре, допустим в Малом, при полном аншлаге идет «Горе уму», и правительственная ложа переполнена, и никого не смущает даже росчерк с именем режиссера на заднике сцены, и нарком товарищ Берия аплодирует и хохочет; мы знаем, что нарком любит ночные допросы, к тому же от театра до Лубянки совсем близко, так что можно догадаться, куда и зачем отправится товарищ Берия после занавеса.

Впрочем, тут уже очевидная натяжка, потому что даже если Серебренников наш Мейерхольд, никого из тех, кто на наши деньги мог бы считаться товарищем Берией, в зале Большого на финальном прогоне и премьере «Нуреева» не было. Не было ни Александра Бортникова, ни Александра Бастрыкина, ни даже епископа Тихона (Шевкунова), а имена присутствовавших позволяют провести понятную грань между теми, кто любит аресты, и теми, кто любит спектакли, — эти множества у нас все-таки не пересекаются, и в этот раз они тоже не пересеклись, и шутки про «членов ЦК», как любая лобовая историческая параллель, кажутся сейчас вымученными — понятно, что Дмитрий Песков в светской жизни проходит по категории «мужья», понятно, что Сергей Чемезов сидел в зале на тех же правах, что и Роман Абрамович, — человек с деньгами, не чуждый прекрасному, — а про Константина Эрнста вообще все настолько ясно, что можно не сомневаться — если бы спектакль запретили в театре, он бы поставил его у себя на канале с Константином Хабенским в главной роли. Кто еще смущает — Сергей Капков, Алексей Кудрин, Ксения Собчак? Неожиданных людей в зале не было. Власть, которая сажает, и власть, которая хочет нравиться, в наших условиях (в отличие от советских или, скажем, немецких нацистских) это две разные сущности, не противоречащие и не мешающие друг другу. Искать в таких сюжетах приметы оттепели или новой перестройки — напрасный труд; система тем и сильна, что разные части ее организма функционируют независимо друг от друга. Челюсти скрежещут, сердце бьется, а мозг поглощает очередной томик историка Старикова и тоже всем доволен.

Но когнитивный диссонанс — он же откуда-то берется, он есть. Его источник находится не в Большом театре, а где-то внутри, в сознании, в головах. Ты знаешь, что режим бесчеловечен и жесток, ты сам наблюдал, как только что этот режим затащил под домашний арест режиссера Серебренникова. Да, тебе странно видеть топ-менеджеров этого режима в зале, где показывают уже постарестную постановку этого режиссера. Но прости, а сам-то ты что делаешь в этом зале?

Ты благополучный человек, которому хватает денег на космически дорогой билет или связей на то, чтобы получить приглашение. Но при этом ты сидишь в этом зале с таким чувством, как будто только случайность не позволила пронести туда пулемет, чтобы одной очередью избавить Россию от неприятных тебе людей (отдельный вопрос — сильно бы изменила Россию такая очередь?). Ты диссидент, декабрист, белоэмигрант и колымский лагерник одновременно, но это все тебе кажется; на самом деле ты скучный постсоветский конформист, в биографии которого вместо этапов и пересылок — федеральные телеканалы и старое РИА «Новости», московский Департамент культуры времен Капкова и сочинский олимпийский оргкомитет; да, ты наверняка ходил на Болотную и на Сахарова, но ты видел там тех же Кудрина и Собчак, которых сейчас видишь в театре. Тебя смущает Песков в партере, но в глубине души ты прекрасно знаешь, что из тебя самого получился бы отличный Песков (а Бортников или Бастрыкин не получился бы, там другие люди нужны, другого устройства и склада).

Когнитивный диссонанс начинается не с Пескова и Чемезова, он начинается именно с тех людей, чье диссидентское самоощущение так же изолировано от их лоялистского бытия, как изолированы друг от друга «либеральная» и «силовая» башни воображаемого Кремля. Красивое совпадение — «Нуреев» в Большом прошел буквально в те же дни, которые в календаре политической истории заслуживают памятной даты, чего-нибудь вроде День креативного класса — шесть лет назад совсем не революционно настроенные граждане ненадолго почувствовали себя политической силой, выйдя на Болотную. За шесть лет пространство политической фронды уменьшилось с размеров площади до театрального зала, но и этот размер регулируют не люди, которые заполняют зал, а люди, которые принимают (безусловно, политическое) решение о том, что именно будет показано в этом зале.

Словосочетание «кровавый режим» — давно устойчивая часть нашего политического языка, но в словарях рядом с этим словосочетанием нужна обязательная пометка, что эти два слова относятся к лексикону лояльной части общества, используются исключительно в ироническом ключе и означают, что на самом деле режим совсем не кровав. Возможно, стоит оговориться, что при необходимости он бы стал каким угодно кровавым, но главный фокус и заключается в том, что необходимости быть кровавым у него нет.

Если продолжить вспоминать публицистические штампы последних лет, то один из них можно перефразировать: в постсоветской России сложилось гибридное общество, в котором граница между лояльностью и нелояльностью размыта до такой степени, что сам вопрос об отношении общества к власти лишен смысла, и реальным врагом системы будет только тот, кто умеет проводить эту границу более-менее четко. Острее всего это, наверное, чувствуют как раз убежденные лоялисты, регулярно получающие от власти синяки и шишки и недоуменно завидующие либералам, собирающим пироги и пышки. Когда убежденный лоялист работает политологом или журналистом, он будет ругаться с либералами в соцсетях. Когда убежденный лоялист работает высокопоставленным силовиком, он может посадить либерала Серебренникова под домашний арест, думая, что тем самым укрепляет систему, хотя рушит ее, сам того не понимая, и в этом смысле люди, которые сажают, по факту оказываются настоящими революционерами в отличие от системных фрондеров, и здесь уже нет места для когнитивного диссонанса — Большой театр как символ самой монументальной державности, как ему и положено, противостоит экстремистам и радикалам из спецслужб и Кремля.

Олег Кашин

republic.ru

Поделиться vkfbt@g+ljpermalink

© 2015–2018 Минкульт.инфо. minkult.info@mail.ru