Коллективный систематизированный обзор СМИ в помощь Министерству культуры РФ

Мария Батова: «Я хочу про музыкальное образование»

9 апреля 2019

Образование

Я хочу про музыкальное образование. Это лонгрид, который я написала всей накопившейся за эти годы болью. Предлагаю вашему вниманию, и проч. Этот текст вырос из комментариев к посту Михаила Лидского. Сам текст, тонкий, глубокий (спасибо, Михаил!), знакомый многим, посвящен недавней историей с Екатериной Калачиковой и протестом музыкантов против новшеств. https://minkult.info/mikhail-lidsky-otsenivat-inspektirovat — это текст поста.


Что я хочу сказать.
Беда — видимо, привычная для наших широт — заключается в том, что у нас принято рубить сплеча, обесценивать, кошмарить и обзываться. Мирное сосуществование в принципе — большая редкость.


Да, у нас классическая модель, и она хороша.
Вместе с тем, появились новые специальности, связанные с музыкой, такие, как саунд-дизайн. Но они невидимы для академического музыканта (хотя все помнят анекдот про композитора, разбогатевшего на «М-м, Danon!»).


Дети, ученики ДМШ — да и не только — сочетают классическое образование и увлечение современной музыкой. Создание саундтреков к рекламным роликам, телезаставкам, написание музыки к компьютерным играм (вы слышали, как хороша музыка в игре Hollow Knight?) и киномузыки также требует умения, которое не преподается в учебных заведениях классического характера (и считается зачастую умением второго сорта по сравнению с академической композицией). Но классические музыканты учатся этому сами. Взять хотя бы Алексея Айги, который, будучи изначально скрипачом (мы учились вместе в училище, я на теоретическом, и хорошо помню его со скрипичным футляром), научился всему, чтобы стать одному из прекраснейших кинокомпозиторов. А если подросток учится в ДМШ и создает свою рок-группу — талантливую! — он тоже как бы «невидимка».


Но весь мир неклассической музыки у нас свален в кучу и назван одним пустым словом «альтернатива». В свое время товарищ Жданов поработал очень хорошо. Круги по воде идут до сих пор.


Введение в систему образования актуальных курсов (таких, как компьютерный набор для композиторов) происходит медленно. И, действительно, должны быть какие-то дополнительные курсы для этих специализаций — в дополнение, а не в вытеснение уже существующей системы. Просто по факту существования сформированного запроса на эти новые умения, это должно быть приведено в систему.


Куда приткнуться вот этому всему? Хотите, расскажу?


В Базельской академии музыки, где я училась, есть классическое отделение, есть отдельная структура для старинной музыки (знаменитая Schola Cantorum), есть джаз-кампус, есть, наконец, школа для всех желающих поучиться музыке взрослых дилетантов.


Музыкальная школа при академии также дифференцирует предложения для тех, кто планирует становиться профессиональным музыкантом и для тех, у кого знания минимальны, но хочет поучиться для себя. Есть пробные занятия — 4−6 занятий — для того, чтобы ребенок мог «понюхать» инструмент и выбрать. Можно перепробовать все инструменты. И никто не будет тебя подгонять. Ты получаешь свои законные занятия, понимаешь, что не твое — и пробуешь следующее. А может быть, сейчас он не выберет ничего и никогда не выберет, а просто ему было интересно, как это работает. И это тоже нормально. Этому тоже должно быть место.


Музыкальная школа при отделении старинной музыки учит играть на старинных инструментах детей с раннего возраста. Вот бывает, что человек решил учиться в 8 лет играть на клавесине. И у него есть такая легальная возможность. В России эту работу делает один человек: Светлана Шевелева, создательница детского ансамбля старинной музыки Ансамбль старинной музыки «La Campanella».


На джазовом отделении можно взять какой-нибудь один курс — например, детская перкуссия — и уйти с определенными умениями без чувства вины, что ты «не закончил». На том же джазовом отделении есть ансамбль саксофонов для пенсионеров, и им учиться не стыдно.
На классическом отделении есть хор для пенсионеров. И это тоже обучение. Я помню курсы григорианики и истории музыки для взрослых и для пенсионеров, у проф. Лука Рикосса или у Николетты Госсен была полная аудитория. Люди немузыкальных специальностей зачастую очень мотивированы учиться новому. Быть дилетантом — не зазорно. Напротив: человек, ищущий знаний и умений, вызывает огромное уважение. И не надо сравнивать музыкальный дилетантизм с медицинским или инженерным. Это разные вещи.


Вот полный список курсов, которые можно пройти как дополнение к образованию, так и отдельно от него — www.musikschule-basel.ch — там брошюрка. Среди курсов есть игра на экзотических ударных, оркестр аргентинского танго, курсы для родителей о том, как воспитывать музыкального ребенка («Ребенок и инструмент»), курсы движения и укрепления осанки и равновесия, курс кельтской музыки (его ведет профессор отделения средневековой музыки, певица Кэтлин Динен — она умеет и читать средневековые манускрипты, и учить, и петь ирландский фольк). Ну и много, много всего.


Мне нравится такая модель: она предполагает свободу разветвлений, она не ущемляет уже существующее классическое образование, но дает простор для эксперимента. И дает возможность людям, которые хотят учить — учить всему-всему, что они умеют и зарабатывать.


Только у нас так не получится. Я не вижу перспектив для такой модели. Всё будет испорчено. Потому что есть как бы первый сорт и как бы второй. И есть бюрократы с их аттестациями. И есть административный молоток. Если у нас в консерватории который год издеваются над нашим факультетом, превращая необходимый, базовый предмет basso continuo в факультатив (!) и пытаясь выдавать клавесинистам фортепианные дипломы, где клавесин прописан как факультатив (Ольга Филиппова об этом писала), пока преподаватель консерватории думает, что «клавесин-древесин» — это смешно — о чем можно говорить?


И Калачикова, как я думаю, говоря о новизне в образовании, вероятно, имела в виду что-то похожее на эту модель. Тем более — ссылалась на западный опыт. Только никакая новизна не получает перспективы, когда обесценивается традиция, а классическое образование называется отжившим и замшелым. Пока есть вот это перетягивание каната, пока классика считается чем-то неактуальным и устаревшим, а другие формы жизни — чем-то поверхностным и плебейским (а стало быть — невидимым и не достойным внимания) — ничего не будет.


Вот мы жалуемся на маленькие зарплаты. Но есть огромное количество людей, которые жаждут учиться неакадемической музыке и другим разным вещам. Почему если кто-то из нас умеет что-то, кроме классики, должен учить этому не в частном порядке, а при своем же учебном заведении, легально, платя налоги, за деньги желающих? Мы ругаем шарлатанские курсы «научу петь за неделю», а они востребованы, потому что есть непрофессионалы, которые хотят петь, и в этом нет ничего ужасного. Только учить их должны — профессионалы, а не шарлатаны. Именно соседство с профессионалами дает среду и уровень. Иначе — ресторанное караоке. Есть спрос! Посмотрите, сколько у нас просветителей самого высокого уровня, работающих с людьми и для людей! Ляля Кандаурова, Артем Варгафтик, Владимир Зисман, Алексей Парин — вот это уровень и язык, это умение рассказать о сложном доступно, это просветительство и общественный резонанс! Но нет, это как бы их частное дело — а на самом деле эти люди хоть и любимы, но в высшей степени недооценены!


Мы сетуем на то, что у нас куда-то делось домашнее музицирование, что культура пения вытеснилась подпеванием, что гаджеты заменили живую музыку. О-кей, так оно и есть — но что мы готовы делать для того, чтобы так не было? Мы готовы позвать в консерваторию любителей, чтобы учить их играть квартеты? Или мы так и будем на своем Олимпе? Мы можем учить петь взрослых людей? Вот у меня учится Наталья Федорова, которая в юности выбрала профессию врача, а позднее поняла, что хочет учиться петь. Она не оперная певица, и она не претендует на аудиторию БЗК. Но за те годы, что она учится петь — и делает это в любую свободную минуту, после работы, поздно вечером — она научилась очень и очень многому. Ее репертуар — от ренессансных песен до Глинки, Россини и Шостаковича. И таких людей достаточно. Они любят петь. Они хорошо это делают, они мотивированы, и их карьера — в другой области. Анна Сонькина-Дорман — уникальный специалист-медик — и прекрасная, одаренная певица. Константин Заманский — студент-химик, который так шарашит виртуозные арии Генделя, как многие вокалисты не умеют! А куда им идти? Кто их услышит? В Базеле такие люди поют нормальные концерты и практикуют сценический опыт. Они устраивают домашние концерты, имеют свою аудиторию, они самореализуются ровно в ту меру, которая им нужна. У нас они — невидимки.


Мы любим ругать «западное музыкальное образование» — потому что в нем нет такой концентрации гениев и виртуозов, как у нас — но посмотрите же, как оно дифференцировано, и насколько в нем есть место каждому, кто хочет соприкасаться с музыкой. Образование плохое — но ноты знают все и поют — все. Играть на инструменте — это просто нормально. И в России так было. Для кого издавались четырехручные переложения опер, симфоний, как не для просвещенных дилетантов, не для домашнего музицирования? Были гении, были рядовые музыканты — и были любители, и так было всегда, и так будет всегда. И всегда будут девушки-подростки, которые в 16 лет хотят научиться играть «К Элизе». И их родители готовы за это платить. Всегда будут люди, которые хотят научиться подбирать песни — и готовы за это платить — но куда им идти? Академическая среда закрыта, потому что она академическая среда. И, кстати, если так плохо музыкальное образование, то откуда берутся знаменитые западные оркестры и оперные труппы? С кем работают Хайтинк, Кристи, что за люди поют в операх Парижа, Лондона, Милана? И, встречный вопрос, почему наши консерваторцы позорно прогуливают лекции по истории музыки, а потом выдают минусовые знания? Я не видела прогульщиков в Базеле, там нет людей, которые видят смысл в том, чтобы пропустить занятия по специальности, в которой они собираются работать.


Я, как и многие, тоже подписала письмо против калачиковских реформ, потому что они разрушительны и потому что они убивают и отменяют старую педагогику, обесценивают ее. И так нельзя. Нельзя одно подменять другим.


Мы же так богаты людьми. Профессионалами. Мы действительно многое умеем. И не все хотят учить дилетантов — так и не надо всех обязывать учить дилетантов. Но если дилетанты хотят учиться, если дети хотят играть для себя и пробовать инструменты, если люди хотят делать клипы с хорошим аудиорядом, то для них должна быть создана такая возможность. Она должна быть предложена. Нами, академическими музыкантами, которые готовы этим заниматься.


Я учу петь людей, для которых музыка не является основной профессией. И я умею это делать. Я умею учить барочному вокалу. Но у нас барочный вокал вне академического закона. Пока это так — мы имеем тупик. Пока академические музыканты не умеют уважать просвещенных дилетантов — тупик. Пока люди, не нашедшие нужной ниши, обесценивают «гадкое тоталитарное советское образование» — тоже тупик. А может быть иначе.


www.musik-akademie.ch


www.youtube.com


Посмотрите. Это просто студенты в Лейпциге собрались вместе на музыкальную вечеринку, чтобы сыграть и спеть «Рождественскую ораторию» Баха. Тут есть и профессионалы, и любители. Они собрались для радости, дома, сняли на память айфоном. Потому что музыка — для всех .


www.facebook.com

19 просмотров

Authorization